Прямой эфир радио “Русский Город”

Кто знает, может быть Владимир Высоцкий, Булат Окуджава, Роман Карцев, Андрей Миронов, Алла Пугачева и многие другие артисты так бы и не открыли для себя Америку, а русскоязычные американцы не увидели этих артистов "вживую" , если бы не Виктор Шульман.

Сегодня его действительно можно назвать импрессарио с мировым именем. Он устраивал гастроли цирка по Южной Америке, турне российских звезд по городам Америки и Канады, привозил американских исполнителей в Россию. Еще он открыл на Лонг-Айленде, неподалеку от Нью-Йорка первый русский дом отдыха "Аленушка", оказывает гуманитарную медицинскую помощь малым российским городам..

А началось все 28 лет назад, когда сам Виктор Шульман приехал в Нью-Йорк. Именно с этого времени российский шоу-бизнес впервые появился в США. Первым из исполнителей здесь побывал Владимир Высоцкий, за ним удалось устроить концерт Булата Окуджавы, Романа Карцева, Андрея Миронова … К 1989 году практически все известные в России исполнители побывали на гастролях в Штатах.

Впрочем, дадим слово самому Виктору Шульману.

Импрессарио от рождения

К каждому делу надо иметь талант. В России я никогда не был импрессарио, там и понятия такого не было, потому что существовал всего один организатор- РосГосКонцерт. Но я в 15 лет уехал в музыкальное училище при Московской консерватории и закончил его. Мне было 17, когда в училище весело объявление: "Объявляется строгий выговор с последним предупреждением Виктору Шульману за организацию эстрадных концертов и привлечения к ним студентов училища". И мне дали такую характеристику при выпуске: "Обладает хорошими музыкальными данными, но больших успехов не смог достичь так как отвлекался на организацию эстрадных концертов." Я тогда уже в праздники организовывал по три-четыре концерта в день в НИИ, на заводах. Договаривался и кто хотел, принимал в них участие. Со мною работали Тамара Синявская- солистка Большого театра и жена Магомаева, Николай Сляченко, я уже не говорю о студентах ГИТИСа и других вузов. Поэтому концерты по силе были очень мощные.

К примеру, мне было около 17 лет и я вывез свой студенческий оркестр на юг, где мы играли на танцах. И в перерывах пока артисты днем отдыхали на пляже, я ходил пешком из Туапсе в Сочи и договаривался в домах отдыха о концертах, потом сам наклеивал афишы, продавал билеты, потом я сам пропускал, а потом сам пел. То есть я прошел весь курс молодого бойца. Потом я работал в ресторанах и выучил весь репертуар.

Это была хорошая школа. И, когда я собрался эмигрировать, то отвечал: я не боюсь холода - я работал на севере с моим оркестром "чес"- шесть концертов в день, когда первый начинается в 10 утра, а последний заканчивается в 12 ночи. И мы десять дней не могли вылететь оттуда, потому что самолеты просто не летали- могли обледенеть в воздухе, а ресницы смерзались от собственного дыхания.

Я не боюсь голода: желудок европейца не расчитан на строганину и оленину, даже когда вода уже не та, он начинает работать по-другому. Но в Якутии нет туалетов, там все замерзает на ходу, а туалет по-якутски- одной палкой держаться, чтоб ветром не сдуло, а второй волков отгонять. Поэтому мы там практически ничего не ели, держались только на местной водке. Я не боюсь работы: шесть концертов в день практически без перерыва, вы не представляете себе, что это такое. Я умею несколько суток не спать или спать сидя или стоя. В моей профессии без физической выносливости нельзя никак. И если все это я могу, то я не думал, что мне кто-нибудь предложит американскую тюрьму, где были бы большие перегрузки чем те, что я прошел в России на воле. Поэтому я был готов ко всему.

Первые "гастроли" за границей

9 марта я прелетел в Вену, уже вечером работал в Венском ресторане, русском и зарабатывал тройную зарплату венского рабочего. Потому что я был профессионалом. В меня не надо вкладывать деньги, я уже все сам могу. Причем отец меня перед отъездом уговорил взять старенький российский аккордеон. Кстати, когда я прилетел последний раз в Якутию с шикарным немецким аккордеоном, то все басы у него запали от мороза на первом же концерте. И я тут же поменялся с худруком Дворца культуры, где мы выступали, на его аккордеон "Красный партизан". Так вот этот "партизан" работал под снегом, на морозе. И, когда я приехал в Вену с этим аккордеоном, должен был петь без микрофона для австрийцев, которые приходят в русский ресторан пообедать и ничего не понимают по-русски. Тут нужно не лирические песни ворковать, они ведь текста не понимают, а на голосе "Да-да-дай!" И так пять часов без остановки, получается как минимум три сольные программы за вечер. Но главное, что я к этому был готов. Так же и на следующий вечер после прибытия в Нью-Йорк я уже пел в синодальном соборе. Но позже сбежал оттуда, когда они собрались меня крестить. Ушел в первый русский ресторан, он, кстати, открылся не в Бруклине, как многие думают, а в Квинсе и назывался "Happy Pirozok". Вот я там и пел.

В 1977 году я приехал в одно место под Нью-Йорком, и стал партнером, а потом и владельцем первого русского дома отдыха "Аленушка". Русским хотелось быть среди своих, там, где русская еда и родные песни. И там же я стал организовывать первые русские шоу-выступления, собрав всех эмигрантов. Провел фестиваль эстрадного искусства, армянский фестиваль, в январе 1979 года впервые привез Высоцкого. Он выехал сначала во Францию, оттуда - ко мне в дом отдыха, где и выступил. Высоцкого искало КГБ, но нам удалось провести гастроли и это были единственные в жизни Высоцкого гастроли на Западе и в Америке в частности. Спустя два месяца буквально, тоже неофицильно получился концерт Булата Окуджавы. Он приехал преподавать в колледже, я его нашел в Калифорнии, устроил концерт и мы очень подружились и дружили семьями, встречались даже за 2,5 месяцев до его смерти. Были Вознесенский и Евтушенко тоже неофициально. Первыми от ГосКонцерта приехали Магомаев и Винокур, но до этого по линии общественных организаций были Кобзон, Брегвадзе, Голубкина. А за ними все российская элита к 1989 году побывала в Америке. А после в России началась перестройка, массовая эмиграция прекратилась и я тогда решил сделать шоу для всех. То есть создать свой цирк.

Как цирк на льду расстаял под жарким солнцем Венесуэлы

В 1988 году я создал американо-советское предприятие - первый частный цирк на льду. В моей труппе был 91 человек и 66 животных. И все звери от гуся до коровы катались на коньках, а люди выполняли такие немыслимые трюки, что все, включая самих выступавших, считали это самоубийством. Представьте, фигурист прыгает с 12-метрового трамплина, делает сальто и потом приземляется. Все 150 выступлений, когда показывали этот трюк, мы дрожжали от страха, что артист может разбиться. К счастью, все обошлось. Но, к этому времени я уже стал врагом Госцирка: мои артисты были в дорогих, специально для них пошитых костюмах, получали 150 долларов в день. Чиновники от этого не получали ничего и им это, конечно, не нравилось. В результате я должен был вывезти свой цирк из России. Сначала мы поехали в Югославию, но там в то время шла гражданская война и всем было не до цирка. Оттуда отправились в Италию, где развивались события, сопутствующие войне Персидского залива и цирк также был не ко времени. Мы отправились дальше и на границе с Венгрией у меня таможенники отобрали все шесть дрессированных обезъян и отправили их на историческую родину- в Уганду. Затратили при этом по 2, 5 тысячи долларов на обезъяну, то есть на билет для нее. А в Уганде мои обезъяны были никому не нужны. Обезъяны умели здороваться за руку, кататься на коньках, делать различные трюки, они были настоящими артистами. Но они не умели сами добывать себе корм, потому что уже в третьем поколении родились в неволе. (Это, кстати, было одно из необходимых условий для того, чтобы животное можно было купить и дрессировать).

В это же время в Москве в офисе моего цирка стали арестовывать имущество, описывать помещение, вызывать моих артистов на допросы на Петровку. И мне нужно было разрываться - либо спасить имущество и людей в Москве, либо обезъян в Уганде. Тогда я вывез своих артистов на Украину, откуда мы переехали в Мексику. Но многие хотели украсть мой цирк и в Венесуэле, в Латинской Америке была задумана операция, как грамотно это сделать. Они уговорили моих артистов подписать бумаги , что они имеют претензии к Шульману, пообещав за это отдать кому оборудование, кому цирковых зверей, кому еще что-то. И неважно, что все это было мое- Шульмана, что за те же ледовые установки я заплатил 350 тысяч долларов. Артисты подписали бумаги, надеясь получить обещанное. Есть у русских людей такое в сознание- разбогатеть вчера. "Вчера" разбогатеть невозможно, но в сознании у людей это сидит очень крепко. И потому, что в Венесуэле нет законов- дали сто долларов - арестовали меня, дали больше- еще кого-то, цирк у меня забрали, а меня посадили в тюрьму на основании притензии российских трудящихся в американскому миллионеру. То есть было наложено эмбарго: дается взятка судье и арестовывается имущество до тех пор, пока стороны не решат меж собой. Моя ошибка была и в том, что после того, как мои артисты подписали бумаги против меня, я, вместо того, чтобы отказаться от них, кормил и снимал гостиницу для них. Пытался объяснить, что артистов все-равно обманут, как и случилось впоследствии, но никто не хотел меня слушать. А все шло к тому, что в течение девяти месяцев я не мог вывезти мой цирк оттуда и за три дня до истечения этого срока я, может уже в десятый раз освободил весь свой цирк, но уже в порт прислали каких-то бандитов с автоматами, они продержали нас еше три дня. И по законам этой беззаконной страны, если я находился в Венесуэлле 9 месяцев и один день, я нарушил закон и все имущество национализируется. И первую руку после национализации имеет тот аферист, который меня и пригласил. Он записал, что мое имущество стоит не 650 тысяч долларов, а всего 12 тысяч, и, заплатив госпошлину в пару сотен долларов, забрал мой цирк. Но в тот момент, когда забрали цирк у меня и арстистам, которых уговорили выступить против меня, также ничего не дали. Им предложили работать за гораздо меньшие деньги, чем они получали у меня. В результате цирк в этом качестве не просуществовал ни одного дня. Через четыре года пришло мне послание, что Верховный Суд Венесуэлы решил, что у меня не имели права забирать все это имущество. Но что за четыре года станет с дрессированными животными и дорогостоящей техникой, если за всем этим нет никакого ухода? К тому же, была подана очередная апелляция и все начинается сначала.

Но прошли годы и вот я вновь решил привезти цирк. Это в миниатюре то, что было у меня в том цирке. Гастроли московского цирка на льду проходят в декабре в Нью-Йорке.

Публика и исполнители

Сейчас нет притока иммигрантов, пожилые люди умирают, молодежь растворяется в американской культуре. Это очень редкий вариант, когда сохраняют в семьяъ русскую культуру. Вот мои дети, которые родились здесь, пишут и читают по-русски, мои внучки, которые тоже родились здесь, пишут и читают по-русски. Но таких единицы, многие живут своей жизнью, заняты, кто-то считает, раз живут в Америке, незачем детям учить русский язык. Не важно, какие резоны, но тем не менее этот рынок русскиъ исполнителей будет исчезать. И останутся только те, кто впишется в американскую культуру и экономику.

Сейчас еще собираются большие залы на современных российских исполнителей, хотя большинство из них поет под фонограмму.Просто уровень культуры в среднем невысокий: какая сейчас ситуация, такая и культура. Очень много в эмиграции людей, которые приехали из маленьких местечек, куда артисты не приезжали раньше и вот они идут на звезд, о которых они только мечтали в своей провинции. Люди интеллигентные на это уже не ходят, потому что фонограмный уровень эстрады невысокий, тем более что много подражания западным звездам, вторичное искусство. И те, кто пожил в Америке, думают, зачем идти на подражателя, если можно посмотреть оригинал- американского или другого какого-то исполнителя.

К счастью, у меня есть возможность выбирать с кем работать и я выбираю только личности, талантливый людей, с которыми мне интересно работать. Сейчас я работаю с очень талантливым молодым человеком Михаилом Морозовым. У этого человека отличные голосовые данные, большой потенциал, который я хочу помочь ему реализовать. Вот и артист, гастроли которого недавно прошли в Атланте, Гриша Попович со своим цирком, мне интересен и как талант и как личность. Когда ему было 18 лет, он уже работал в Монте-Карло и получил высшую награду там, был занесен в Книгу рекордов Гиннеса за свои трюки, восемь лет проработал в Лас-Вегасе, а потом еще взял и создал совершенно с нуля свой цирк. Причем собрал собак и кошек из приемника, где от них хозяева отказались. А он взял животных, выдрессировал и сделал артистами, придумал настоящее шоу в чем те, кто был на выступлении цирка в Атланте могли убедиться лично.

Род Рюриковичей

Я работал в одном из русских ресторанов, когда ко мне подошли и попросили исполнить песню Булата Окуджавы "Молитва". Я спел, а когда меня спросили, сколько нужно заплатить, я узнал, для кого же я пел. Оказалось, для симпатичной девушки. Тогда я предложил ей рассчитаться поцелуем. Она меня поцеловала в щечку и с тех пор мы уже 28 лет целуемся и у нас есть общие дети - дочть Татьяна и сын Лев. Оказалось, что девушку зовут Марьяна, дочка Михаила Петровича Долгорукова. И наш сын Лев является последним из рода Долгоруковых, потому что наследство передается по мужской линии. Как шутит Винокур, Шульман единственный в мире еврей, у кого дети - русские князья.