- Вы, наверное, помните, я Вам рассказывал о том, как защищали мы одну
важную высоту в июле 43-го у станицы Крымской недалеко от Краснодара,
-продолжил свой рассказ Израиль Фукс. - Высота несколько раз
переходила из рук в руки. И вот тогда она как раз была нашей. И я сидел
наверху в своём "гнезде" - на наблюдательном пункте, и видел всё окрест
километров на десять. А на войне иметь такую позицию - это действительно
быть Богом. Не знаю, что думал обо мне настоящий Бог, если он есть, но я
был тогда вместо него и распоряжался жизнью и смертью людей. Я был
волен одной командой из трёх- четырех слов отправлять десятки и даже
сотни людей на "тот" свет. Так как моя позиция была наивыгоднейшая, то
мне часто подчиняли несколько батарей. И таким образом по моей команде
открывался мощный и плотный огонь. Вы думаете, я, командир батареи, в
чём-то сомневался, когда кричал в телефон:
-Огонь по цели!.. По четыре снаряда!.
Это
была моя работа, трудная,точнее тяжкая, но работа. И требовалось от
меня сделать её, как можно лучше. До меня на этом месте уже побывали 4
человека. Больше 3-4-х дней в этом адовом "гнёздышке" не задерживался ни
один командир батареи. Мы знали: 'Петров убит, Ицков ранен в голову,
Кучкин убит, ты - следующий... Каждый день по 2 раза мою батарею
"утюжили" 50- 60 пикирующих бомбардировщиков, гвоздила немецкая
артиллерия, не говоря уже о пулемётном и миномётном огне. Но я был
"везунчик", я сижу на высоте уже больше 10-ти дней... Каждое утро,
вернее, ещё ночью, я поднимаюсь на высоту. Нет, я не поднимаюсь, я
пробираюсь туда. Об очень плохом человеке, скажем, большом карьеристе,
говорят: "он идёт по трупам". А я уже не фигурально, а буквально шёл по
трупам. И я иду и оступаюсь на трупах, падаю, поднимаюсь и опять иду.
Здесь вповалку перемешаны наши и немцы, Совсем недавно они были, как и
я, молодыми и здоровыми парнями…
Что и говорить,- подумал я,
внимательно слушая рассказчика,- природа: звери, птицы, цветы часто
оказываются гораздо умнее "царя природы"- человека.
А вслух сказал Израилю:
-А
может она, Природа, или Бог, хотели сказать Вам, вернее, всем нам,
людям, что делается нами в такие моменты нечто ужасное против Неё, а
точнее против Бога. Кстати, какие всё-таки Вы, как "гомо сапиенс", т. е.
".человек разумный" испытывали чувства, сидя как бы на месте Бога?..
-Ну о Боге тогда совсем не думал- ответил Израиль.
-
Это точно,- подумал я тогда.- В те времена мы, "советские" парни были
насчёт Бога настоящими дикарями, хотя мнили себя "великими знатоками" по
части "опиума для народа"... Библия? Ветхий, Новый Завет? Какая чушь!..
Тора? А это что за диковина?! Что знали мы о десяти заповедях,
записанных нашим еврейским Богом на каменных "скрижалях" вечности?.. И о
первой из них: ''Не убий!"...
- Знаете,- перебил течение моих
мыслей собеседник,- всё дело в психозе войны. Он действует как гипноз. И
заставляет делать то, на что в обычных нормальных условиях человек
никогда бы не пошёл. Ну, вот, скажем, такое. Ранним утром, когда где-то в
километре от меня к немцам подъезжала полевая кухня и проголодавшиеся
солдаты , радуясь ей, выбегали на открытое место, я давал команду, и
залп из моих четырех орудий сметал с лица земли и кухню, и лошадей, её
привезших, и самих солдат. Вы спрашивали, что испытывал я, "гомо
сапиенс", превращая в ничто себе подобных "человеков разумных"?..
Пожалуй, можно это назвать удовлетворением, что, значит, работа сделана
хорошо. Дальше того мысли не шли. Зачем? Война, надо убить врага, иначе
он убьёт меня. Так стоит ли думать ещё о чём-то крайне неприятном,
например, о смерти, которая всё время у тебя над головой . Чтобы, как мы
тогда "пошучивали", "сойти с катушек"? Нет-нет. И тут, я думаю, гипноз
войны просто помогал инстинкту самосохранения. Прошёл день, и тебя не
убили, не ранили, к тому же удалось что-то покушать и, скажем, сменить
тесные сапоги на более удобные...
Так что в ту жизнь, сжатую до
предела, что-то ещё втиснуть было уже невозможно. Понимаете, в том
психозе войны , когда жизнь и смерть уродливо переплелись и легко
менялись местами, уже та ужасная человеческая мясорубка, воспринималась
нами довольно спокойно. Только у той "высотки", на которой я сидел, были
перемолоты четыре (!) дивизии (две наши и две немецкие). "Моя" дивизия ,
к примеру, потеряла убитыми более 2-х тысяч человек. Каждый день и моя
батарея несла потери.. И тут же мы получали пополнение - и орудия, и
людей... Как поётся в знаменитой песне : "за ценой не стояли" ... Итак,
вокруг высоты образовалось гигантское страшное кладбище. Я иногда
грешным делом думаю, что хорошо бы тем политическим деятелям и
генералам, которые то и дело в разных концах Земли заваривают кровавую
кашу, показывать почаще кадры о таких вот "высотках", вроде моей 1943
года. Может что-то поучительное и извлекли бы, ведь всё-таки "гомо-
сапиенсы"...
Вот сегодня психоз войны собирает свой кровавый
урожай в Чечне, которую я хорошо знаю и люблю. Глупейшей преступной
политикой" вожди" России посеяли ненависть между русскими и чеченцами, и
теперь и те и другие безжалостно истребляют друг друга...
- Так что же всё-таки побеждает в роковом том круге-- жизнь-смерть, смерть- жизнь? - спрашишаю я Израиля Фукса.
-
Жизнь сильнее,- отвечает он.- Ох и цепко держит она человека в своих
руках. Даже тогда, в те ужасные дни, бывало перед сном успеешь подумать о
какой-то девушке, которую мельком увидел в соседней разрушенной
деревушке. Девушка улыбнулась, и ты ей... Завтра, может, увижу её, или
послезавтра, или потом, если... Нет, не думать - никаких "если"... День
прошёл, живём, пока живём.
-Так всё-таки,- не отступаю я,- кто побеждает: ненависть и смерть, или жизнь с её радостями и печалями ?..
-
В конечном счете всегда побеждает разум, а с ним, значит, и жизнь,-
твёрдо отвечает на мой «каверзный» вопрос старый воин Израиль Фукс...
Григорий Серебрянский
